Николай Константинович Рерих. Глава шестая. Часть 2.

АЛТАИЧ*Пояснение.

Мне пришлось главу шестую разделить на две части, так как в процессе подготовки её к выдаче, оказалось:

статья разрослась за счёт вставок, примечаний, появившихся картин и описаний к ним. А я по себе знаю, что для читающего очень трудно «зараз» прочесть текст более определённого объёма, а такой тем более. Тут читать – то мои сверстники отучились обычную художественную литературу, а им ещё какую – то статью о символизме в творчестве художника или сноски на философию Рескина… 

Но, что поделаешь, Николай Константинович Рерих – это не Александр Беляев или Иван Ефремов… 

понять или «поймать мысль за кончик и вытащить на поверхность» иногда удаётся после перечтения отдельных моментов со второго, а то и с третьего раза.

Что ж продолжим!

 VI.  Художник и мыслитель. Часть 2.

Серьёзный взгляд

Впервые Николай Константинович Рерих изложил свои философские и эстетические взгляды в большой статье «Радость искусству» в 1908 году.

Некоторые положения из статьи.

Главнейшую роль в достижении гармонии жизни Николай Константинович отводил искусству. Именно оно несёт с собой радость красоты, радость творчества, радость познания мира, радость просветленного человеческого разума. Искусство – мера духовной эволюции человека. Николай Константинович подкрепляет свои выводы фактами из истории и ссылками на древнейшие памятники культуры, вплоть до каменного века:

«…Радость жизни разлита в свободном каменном веке. Не голодные, жадные волки последующих времен, но царь лесов медведь, бережливый в семействе, довольный обилием пищи, могучий и добродушный, быстрый и тяжелый, свирепый и благостный, достигающий и уступчивый, – таков тип человека каменного века…

Движимый чудесными инстинктами гармонии и ритма, человек, наконец, вполне вступает в искусство. В двух последних эпохах палеолита блестящий победитель совершенствует жилище свое и весь свой обиход…».

В своей статье Николай Константинович стремился на конкретном материале из русской и мировой истории проследить зависимость между искусством и развитием общественной жизни в разные эпохи. Как и большинство представителей объективного идеализма, Рерих не покушался на реальность мироздания и в своей эстетике исходил из нее. Но, разбирая сложные вопросы взаимодействия искусства с жизнью, он подменял причину следствием, считая искусство и «силу духа» «первым двигателем жизни».

По существу, мы имеем здесь дело с глубокой, непоколебимой верой в целесообразное устройство мироздания, породившего человеческий разум. Эта вера сближала рационализм Николая Константиновича с философским мировоззрением Толстого. Великий русский писатель и гуманист оказал огромное влияние на молодого Рериха. В статьях последнего часты ссылки и на Толстого, и на известного английского теоретика искусства и публициста Джона Рескина, которого очень высоко ценил Лев Николаевич.

У Рескина особое беспокойство вызывали опасности в прогрессирующей урбанизации жизни.

Именно за это высоко ценил английского критика и Ганди. Недовольство и протест против существующего жизнеустройства, безусловно, отвечали и мыслям Рериха. Однако художник часто приходил к тем самостоятельным выводам, которые резко противоречили некоторым основным положениям английского мыслителя. Так, в статье «К природе» (1901) Николай Константинович писал:

«Город, выросший из природы, созданный человеком, властвует над человеком. Город в его теперешнем развитии уже прямая противоположность природе; пусть же он и живет красотою прямо противоположною, без всяких обобщительных попыток согласить несогласимое…

И ничего устрашающего нет в контрасте красоты городской и красоты природы. Как красивые контрастные тона вовсе не убивают один другого, а дают сильный аккорд, так красота города и природы в своей противоположности идут рука об руку и, обостряя обоюдное впечатление, дают сильную терцию третьей нотой, которой звучит красота «неведомого».

*«Насчёт терции третьей ноты» я не очень хорошо понял, скорее вовсе не понял. Если кто – то сможет объяснить это понятие, да ещё в применении к разговору о красоте города и природы, как двух противоположностях, то буду рад выслушать.

Похоже, что призывая к сближению с природой, Рерих отводит и городу чуть ли не равнозначное с ней место. Взаимодействие города с природой, то есть человеческой цивилизации с естественными «идеальными нормами», или, другими словами, – вторжение человеческого волеизлияния в «божественную природу», создает, по мысли Рериха, новые ценности, которых без человеческого разума и воли не существовало бы. Это уже существенная поправка не только к Рескину но и к Толстому. Совершенно очевидно, что Николай Константинович не разделял тех упрощенческих тенденций писателя, которые развились затем в «толстовстве».

Подчинив свое творчество утверждению добра, при ярко  выраженном национальном характере своего творчества и Толстой, и Рерих,  всегда отрицательно относились к национализму.

Николай Константинович писал:

«…В твердынях залогов знания мы начинаем узнавать, что ценна не отдельная национальность. Важно не то, что сделало определенное племя, а поучительно то, что случилось на нашей великой равнине…».

Проблема веры занимала в творчестве Толстого и Рериха большое место.

Их представление о «высшем начале» привлекало так много сторонников, как и восстанавливало против них множество врагов. А их оценки этого представления вызывали многочисленные разногласия.

Николай Константинович, с глубоким уважением относясь к религиозно-нравственным поискам Толстого, все-таки по-своему поправлял «божественное законоположение».   В одном из своих стихотворений Рерих писал:

Я нашел, наконец, пустынника. 
Вы знаете, как трудно найти 
пустынника здесь на земле. 

Просил я его, укажет ли 
он путь мой и примет ли 
благосклонно мои труды? 

Он долго смотрел и спросил: 
что у меня есть самое любимое? 
Самое дорогое? Я отвечал: 
«Красота».

– «Самое любимое 
ты должен оставить».

– «Кто заповедывал это?» – спросил я. 
«Бог», – ответил пустынник.

«Пусть накажет меня Бог – 
я не оставлю самое прекрасное, 
что нас приводит к Нему».

*Как видите, Л. Н. Толстой играл во всей жизни Рериха наиглавнейшую роль. А вот на безрассудную, слепую веру, поклонение и послушание в Создателя в строчках стихотворения я не усмотрел. Наоборот, автор готов к любому наказанию, но сделать то, что требует Создатель (читай «попы») он не собирается.  

Поиски гармонии бытия («Красоты» с большой буквы) лежат не только в основе философских взглядов Рериха, но и в основе его искусства.

*Здесь необходимо сказать о религиозном искусстве, в котором Рерих также принимал непосредственное участие.

В дореволюционной России оформление церковных интерьеров давало возможность проявить себя художникам – монументалистам.

Храмовыми росписями занимались замечательные современники Рериха – В. Васнецов, М. Врубель, М. Нестеров. Они стремились отобразить в религиозной живописи свое мировосприятие.

Рерих само отношение к храму воспринимал не как к «дому молитвы», а как к самой «молитве».

Николай Константинович любил повторять:

«…Под знаком красоты идем радостно. Красотою побеждаем. Красотою молимся…».

Работы для церкви никогда не сводились у него к канонической трактовке религиозных образов, а в  отсутствии смирения, раскаяния и страха перед «лицом божьим». Это никак не могло примирить служителей церкви и многочисленную паству с его работами.

Вопрос о соответствии икон, созданных Рерихом, церковным требованиям поднимался в Петербургской, Смоленской, а позднее в Харбинской и Парижской епархиях. А небезызвестный архиепископ Иоанн Сан-Францисский (князь Д.Шаховской), избравший впоследствии для своих проповедей трибуну «Голоса Америки», потерпев в религиозном споре с Рерихом фиаско, вообще отказал ему вправе переступать церковный порог.

Николай Константинович явно предпочитал библейское изречение, обращенное к людям:

«А я говорю, вы – боги».

И большего не сказать о его религиозном творчестве, чем сказали два человека:

Александр Бенуа:

«…если уж выбирать, то я бесконечно предпочитаю поверхностные, но декоративно прекрасные «фрески» Рериха всему тому богохульству, которое так нагло располагается на стенах упадочных наших церквей. В имитациях Рериха есть все же отражение настоящего искусства, а в том, чем принято «украшать» огромное большинство храмов, видно только отражение корысти ремесленников да глупого чванства «благодетелей».

и

Сергей Маковский:

«…останавливаться на иконописи Рериха я не буду. Отдавая дань его археологическим познаниям, декоративному вкусу и «национальному чутью», все это, бесспорно, есть и в иконах…

я не нахожу в нем призвания религиозного живописца. Рерих – всё, что угодно – фантаст, прозорливец, кудесник, шаман, йог, но не смиренный слуга православия».

*Один эпизод из религиозного творчества Рериха я приведу из книги почти дословно.

…О том, как Рерих очень своеобразно раскрывал религиозные темы можно проследить на примере оформления церкви св. Духа в Талашкине, над которой Рерих начал работать в 1911 году.

Уже издалека бросается в глаза изумительная по красоте мозаика на портале храма. Она сверкает огненно-красными, золотистыми, бирюзовыми тонами. Центральную часть мозаики занимает громадное изображение Нерукотворного Спаса. По лаконизму это изображение напоминает иконопись XII-XIII веков. Справа и слева от лика расположены фигуры трубящих архангелов, за ними крепостные башни и стены, а выше, над пламенеющими облаками, композицию замыкает «град нездешний». Скорбные, как бы насквозь пронизывающие глаза Христа преисполнены человеческой болью. Стремясь возродить принципы древнерусской мозаики, Рерих отказался от характерных для мозаичных работ конца XIX – начала XX века измельченных, зеркально отшлифованных материалов и остановил свой выбор на горящей чудесными переливами нешлифованной смальте.

**Примечание

Смальта – может означать ярко-синюю краску, полученную из кремневой кислоты и кобальта; но здесь это цветное искусственное стекло, изготовленное по специальным технологиям выплавки с добавлением оксидов металлов, равно как и кусочки различной формы, полученные из него методом колки или резки.

Кусочки смальты являются традиционным материалом для создания мозаичных панно. В России XVIII—XIX века смальтой (шмальтой) нередко называли и сами мозаики целиком.

(ВИКИПЕДИЯ)

Значительность образа, выразительность композиции, крупные куски смальты делают мозаику подлинно монументальной.

Композиция особенно интересна своеобразным толкованием религиозного сюжета. Намерение Рериха разместить роспись в алтарной абсиде (в христианских храмах апсида — алтарный выступ, ориентированный на восток) вызвало протест со стороны Смоленской епархии, но церковь строилась на личные средства Тенишевой.

И  препятствие удалось обойти.

*Вот так, уважаемые читатели, «кто платит, тот и музыку заказывает». А «попы», в конце концов, получили ещё одно место для проведения своих ритуалов бесплатно, и без трудов праведных. Но, не думаю, что отношение их к Рериху и его творчеству от этого изменилось к лучшему. 

«Царица Небесная» изображена сидящей на троне без традиционного младенца на руках. Ее изображение организует сложную символическую композицию. Основание трона опирается на незыблемую твердь земную, которую омывает «река жизни». К ногам царицы, борясь с бурными волнами, устремляются в утлых челнах люди. Голова владычицы достигает надземных сфер, и ангелы славят ее. Роспись венчает шествие пророков, поклоняющихся кресту. Используя архитектурные детали храма, Рерих с большим мастерством решает сложную, трехъярусную композицию. Особую красоту и декоративность придают ей богатейшие орнаменты, созданные по мотивам русского народного искусства. Но в самом решении образа «Царицы Небесной» уже явно чувствуется пантеизм религий Востока, которые признают бога лишь в его творении.

Жаль, не сохранился до нашего времени внутренний декор храма – композиция «Царица Небесная».

Впоследствии Рерих выразил эту идею более конкретно в полотне «Матерь Мира» (1924).

*За неимением утерянной навсегда «Царицы Небесной» посмотрите картину «Матерь Мира», а разницу можно домыслить из описания, которое  я тоже привожу ниже.

 «Матерь Мира». 1924 год.

Матерь Мира 1924

По композиции картина близка «Царице Небесной», но задумана она в совершенно ином, обобщенно-космическом плане. На глубоком синем фоне звездной бездны, в мерцающих серебряно-золотистых лучах вырисовывается сидящая на троне «Матерь Мира». Как и в «Царице Небесной», трон опирается на землю, но «река жизни» обозначена теперь лишь тремя прозрачными золотыми рыбками. Образ лишен каких-либо культовых и национальных признаков. Мягкие, ниспадающие складки одеяния матери мира украшены скупым орнаментом из геометрических фигур. Лик до половины скрыт покрывалом. Это означает, что многие законы мироздания еще не познаны человеком. Пантеистическая «Матерь Мира», близкая к Востоку, далека от канонической милостивой заступницы рода человеческого. Не за милостью, а за знанием обращается к ней человек.

*А это эскиз той же картины, как она задумывалась Рерихом вначале.

Эскиз 1924

Вернёмся к композиции «Царица Небесная», о которой было рассказано выше и вот по какой причине.

Сама композиция сложилась у Рериха значительно раньше. Первые эскизы были созданы еще в 1906 году, что совпадает с появлением в творчестве художника произведений, посвященных Индии. В 1905 году Николаем Константиновичем была написана сказка «Девассари Абунту», а в 1906 году появились полотна «Девассари Абунту»

Девассари Абунту. 1906

и «Девассари Абунту с птицами».

Девассари Абунту с птицами. 1906

Это первая творческая дань Индии, как отмечает в своём дневнике Николай Константинович. В последующие годы восточная тематика занимает все большее и большее место, как в литературных работах, так и в живописи Рериха, а влияние восточной философии на мировоззрение художника становится все заметнее.

В XIX веке значительно расширяются культурные связи России с Индией. В университетах открывают кафедры санскрита. Русская наука выдвигает И. П. Минаева, индолога, получившего всемирное признание. На начало XX века приходится расцвет русской индологии.

Вставка.

Иван Павлович Минаев  – русский востоковед – индолог, основатель русской индологической школы.

Родился 9 (21) октября 1840 года, в Тамбове. Окончил Восточный факультет Императорского Петербургского университета, по китайско – маньчжурскому отделению. Во время учёбы его внимание привлёк буддизм и он стал изучать санскрит. Затем в Британском музее и Парижской библиотеке работал над палийскими рукописями, которым составил каталог (не издан).

С 1869 года – приват – доцент историко – филологическиго факультета Императорского Петербургского университета. C 1871 года – член Русского географического общества. В 1872 году Иван Павлович защитил докторскую диссертацию по теме «Очерк фонетики и морфологии языка пали». Она была переведена на английский и французский языки, став первой в Европе грамматикой этого языка, основанной на идеях и методах индийской лингвистической традиции; в ней использован материал индийской грамматики Рупусиддхи.

C 1873 года – профессор кафедры сравнительного языкознания Императорского Петербургского университета, а по совместительству с 1883 года работал на восточном факультете того же университета.

Наиболее известен И. П. Минаев, как буддолог. Он издавал и переводил буддийские памятники, а также записанный им индийский фольклор. «Дневник путешествий в Индию и Бирму. 1880 и 1885—1886» был издан в 1955 году.

Совершил три путешествия (в 1874-1875, 1880, 1885-1886), во время которых посетил Индию, Цейлон, Бирму и Непал. Научные исследования Минаева были сосредоточены на древней, средневековой и новой истории стран Южной Азии (литература, философия, лингвистика, культура в широком смысле, география, особенно историческая, этнография, фольклор). Минаев положил начало широким исследованиям в области буддологии в России.

Умер И. П. Минаев 1 (13) 1890 года.

Работы учеников И. П. Минаева – С. Ольденбурга и Ф. Щербатского – привлекают внимание даже в Индии.

К наиболее известным произведениям Рериха на религиозные темы относятся исполненные в 1904-1907 годах станковые композиции и эскизы для мозаик «Сокровище ангелов», «Борис и Глеб», «Апостолы Петр и Павел», «Архистратиг Михаил».

*Я нашёл две, да и то одна из них датируется 1912 годом, возможно, картина сделана позже своего первого эскиза.

«Сокровище ангелов» 1905 год

Сокровище ангелов. 1905

«Борис и Глеб» 1912 год.

Борис и Глеб 1912

Эти произведения созданы на основе тщательного изучения древнерусской живописи. Для них характерны старые иконописные принципы композиции, филигранность письма, сочетания трёх – четырех цветов. В 1906 году Рерих, получив большой заказ на роспись церкви в киевском имении Голубевых Пархомовка, создает двенадцать эскизов. За этой работой следуют эскизы мозаик для церквей в Шлиссельбурге (1906) и Почаевской лавре (1910), четыре эскиза для росписи часовни во Пскове (1913), двенадцать панно для молельни виллы Лившиц в Ницце (1913).

Мировоззрение Николая Константиновича часто связывают с так называемым оккультизмом, теософским движением и вообще с таинственной «мистикой Востока». Прежде всего, ознакомимся, как к этому относился сам художник.

*Для этого забежим немного вперёд.

В 1937 году, когда его книги и статьи получили широкое распространение и стали комментироваться, Николай Константинович отмечал в «Листках дневника»:

«В разных странах пишут о моем мистицизме. Толкуют вкривь и вкось, а я вообще толком не знаю, о чем эти люди стараются. Много раз мне приходилось говорить, что я вообще опасаюсь этого неопределенного слова «мистицизм». Уж очень оно мне напоминает английское «мист» – то есть туман. Все туманное и расплывчатое не отвечает моей природе. Хочется определённости и света. Если мистицизм в людском понимании означает искание истины и постоянное познавание, то я бы ничего не имел против такого определения. Но мне сдается, что люди в этом случае понимают вовсе не реальное познавание, а что-то другое, чего они и сами сказать не умеют. А всякая неопределенность вредоносна. В древности мистиками назывались участники мистерий. Но какие же мистерии происходят сейчас? И не назовем же мы мистериями научное познавание, которое за последние годы двинулось в области надземные, приблизилось к познаванию тончайших энергий. Спрашивается, – в чем же всякие пишущие видят мой мистицизм?»

Для Николая Константиновича такой вопрос вполне естествен. Мир, лишенный чудес, был для Рериха не живым миром, а мёртвой схемой сухих догматиков безразлично религии, философии или науки. Николай Константинович считал вполне закономерными вопросы о бессмертии человека, о его скрытых психических силах и даже о космических функциях и космической эволюции человечества. Но, обращаясь к таким проблемам, он апеллировал именно к науке, а не к мистике. Можно сказать, что Рерих не считал зазорным задавать вопросы, свойственные самому заядлому мистику, но соглашался получать на них ответы только как реально мыслящий ученый. В области интересовавших его мало исследованных явлений человеческой психики Рерих обращался за разъяснениями к известному психиатру профессору В. М. Бехтереву.

Вставка.

20 В. М. Бехтерев

Владимир Михайлович Бехтерев родился 20 января         (1 февраля) 1857 года в Сарали (ныне Бехтерево, Елабужского района, Вятской губернии).

Выдающийся русский психиатр, физиолог, психолог, невропатолог, академик. В 1907 году основал в Санкт – Петербурге психоневрологический институт – первый в мире научный центр по комплексному изучению человека и научной разработке психологии, психиатрии, неврологии и других «человековедческих» дисциплин, организованный как исследовательское и высшее учебное заведение, ныне носящее имя В. М. Бехтерева.

Умер в Москве 24 декабря 1927 года.

*Думаю, что такой специалист в области человеческой психики вполне удовлетворял Рериха своими ответами. Хочу сказать, что у Николая Константиновича вопросы, связанные с определёнными необъяснимыми явлениями, всё-таки возникали и нередко.

Судя по упоминаниям в дневниках Рериха имен Новикова, Аксакова, Даля, Бутлерова в связи с их интересами к «потустороннему», Николая Константиновича занимала история проникновения в Россию оккультных учений. Художник не скрывал, что неоднократно посещал спиритические сеансы петербургских «духовидцев».

Однако в результате проверки их «сверхъестественных способностей» у Рериха выработалось резко отрицательное отношение к спиритизму. 

Рассматривая воздействие Востока на мировоззрение Николая Константиновича, в том числе и влияние некоторых идеалистических установок индийской философии, мы, безусловно, имеем право проводить параллели между его взглядами и взглядами Толстого, Вивекананды, Тагора, Ганди. Но выводить мировоззрение Рериха из мутного источника оккультно-спиритических «откровений» это значит клеветать на художника и ученого, который принадлежал к передовой науке и к прогрессивному гуманистическому искусству своего времени.

*Это высказывание П. Ф. Беликова, можно и оспорить. Не в том плане, что знания Рериха зиждились на «откровениях духов», но элемент тайны, завесу которой, не на много, иной раз приоткрывали все члены семьи Рерихов, всё же есть. И сам Павел Фёдорович Беликов в своей книге описывает некоторые эпизоды таких «откровений». Поэтому интерес к сложной, трудной, насыщенной событиями разного свойства биографии Николая Константиновича не ослабевает. И одной из причин являются «откровения»…

Литература, музыка, живопись представлялись Рериху реальными носителями позитивных или негативных идеологических факторов. Нейтрального искусства для него не существовало. Рерих писал:

«Среди народных движений первое место займёт переоценка труда, венцом которого является широко понятое творчество и знание. Отсюда ясно, что в поколениях народа первое место займут искусство и наука. Кроме того, эти два двигателя являются тем совершенным международным языком, в котором так нуждается мятущееся человечество. Искусство – сердце народа. Знание – мозг народа. Только сердцем и мудростью может объединиться и понять друг друга человечество».

Николай Константинович был убежден, что в эволюции одинаково неустранимы материальные и духовные факторы. Приоритет духовных в формировании человека будущего был для него неоспорим. Это раз и навсегда определило оружие и методы борьбы, которые художник применял в своей многогранной деятельности. Рерих считал, что искусство, движимое высокими гуманистическими идеями, должно быть выразителем прекрасного и радостного. Рерих верил в воздействие прекрасного на воспитание человеческих чувств и поэтому считал искусство не только проекцией этического в эстетическое, но и перерастанием эстетического в этическое. Эффективность таких трансформаций, а не формальные художественные школы определяли для него жизненность искусства, к которой он стремился.

Рерих не верил в незыблемость окончательных приговоров и откровений. Загадочность рериховских образов свидетельствует не о мистическом лике стоящего вне мира и правящего им божества, а о неисчерпаемости мироздания и человеческих возможностей в нем. Но вряд ли даже самые дотошные исследователи и критики увидят за этой загадочностью то же, что видел сам Рерих. Что-то сугубо индивидуальное есть в восприятии каждого истинного художника.

«Есть предел слов, но нет границы чувств и вместимости сердца», – говорил Николай Константинович. И следует ли при этом сетовать на то, что душевные порывы художников не укладываются в точные формулировки? Может быть, как раз это и является признаком истинного таланта, который открывает в жизни нечто до него невиданное.

В 1910 году Рериху пришлось пережить тяжелую драму – смерть своего первого учителя жизни – Архипа Ивановича Куинджи. Тяжко уходил из жизни Архип Иванович. Сердечная болезнь с приступами удушья и сильными болями доводила его до умопомрачения. Лето этого года Николай Константинович проводил в Прибалтике, откуда его вызвали, когда Куинджи стало особенно плохо. У постели художника постоянно дежурили его ученики, и Рерих вспоминает:

«Когда я и Зарубин дежурили ночью, Архип Иванович вдруг привстал на постели и, вглядываясь куда-то между нами, глухо спросил:

– Кто тут?

Мы ответили:

–  Рерих и Зарубин.

– А сколько вас?

– Двое.

– А третий кто?

Было жутко.

Архип Иванович хотел повидать всех своих учеников. Но сделать это было очень трудно. В летнее время все были в разъезде. Вроблевский был в Карпатах, Пурвит в Риге, Рущиц за Краковом, Богаевский и Латри – в Крыму, и остальные все далеко. Я сделал целое расписание – кому и куда написано. В минуты облегчения от страданий Архип Иванович требовал этот лист и обсуждал, когда и кому могло прийти письмо, когда, кто, откуда мог выехать, по какой дороге. Осведомлялся, нет ли телеграмм, спрашивал:

– Но ведь они торопятся? Они знают, что спешно?

Это было очень трагично». 

Куинджи любил учеников. Это была какая-то особенная любовь, которая иногда существует в Индии, где понятие Учителя – Гуру облечено особым пониманием. Незадолго до конца в припадке боли Куинджи пытался выброситься из окна. Значителен и мудр был лик его в гробу.

Конец наступил 11 июля. И вот Николай Константинович с другими учениками стоит у гроба и прощается с тем, кто наставлял его в начале трудного пути художника. Жизнь и смерть, творчество и разрушение, вечность и кратковременность – кого не тревожили эти вопросы перед лицом смерти близкого человека? Как постичь закономерную последовательность того и другого, как проторить свою стезю между беспредельностью жизни и бездной небытия?

Записи Рериха. 1940 год. Гималаи, «Листы дневника».

Куинджи, посылая денежную помощь бедным, добавлял:

«Только не говорите, от кого». 

Куинджи однажды услышал, что ученики между собою называли его Архипом. Когда все собрались к чаепитию, он сказал, улыбаясь:

«Если я для вас буду Архипкой, то кем же вы сами будете?».

Учительство, подобное Гуру Индии, сказывалось в словах Архипа Ивановича.
Куинджи умел быть суровым, но никто не был таким трогательным. Произнеся жестокую критику о картине, он зачастую спешил вернуться с ободрением:

«Впрочем, каждый может думать по-своему. Иначе искусство не росло бы».
Куинджи знал человеческие особенности. Когда ему передали о некоей клевете о нем, он задумался и прошептал:

«Странно! Я этому человеку никакого добра не сделал».

 Куинджи умел при надобности осадить вредные выступления.

Когда Матэ стал высказывать в Совете наущения Репина, Куинджи прервал его словами:

«Пусть лучше сам Илья Ефимович нам расскажет». 

Куинджи умел защитить неправо пострадавшего. Ученики Академии часто не знали, кто смело вставал на их защиту:

«Этто, не трогайте молодых». 

Куинджи выказал большую самоотверженность, когда в. князь Владимир и гр. Толстой предложили ему немедленно подать в отставку за защиту учащихся. Друзья советовали ему не подавать, но он ответил:

«Что же я буду поперек дороги стоять? Вам же труднее будет». 
«Коли загоните в угол, даже овца кусаться начнет» – так знал Куинджи природу человеческую.

«Одни способны написать даже грязь на дороге, но разве в том реализм?» – говорил Куинджи, изучая свет луны.

«Сделайте так, чтобы иначе и сделать не могли, тогда поверят», – говорил

Куинджи об убедительности.

 Когда пришла весть, что адмирал Макаров сам выходит на разведку из Порт-Артура, Куинджи очень взволновался и говорил:

«Нельзя ли телеграмму послать, ведь его заманивают на мины».

Предвидение! (это восклицание самого Николая Константиновича Рериха или Куинджи – не знаю, – Алтаич)

Однажды с Куинджи говорили о чудесах авиации. Он вздохнул:

«Хорошо летать, прежде бы научиться по земле пройти».

Он-то умел по земле ходить.

Когда Куинджи слышал оправдания какой-то неудачи, он внушительно замечал: «Этто, объяснить-то все можно, а вот ты пойди да и победи». 
Прекрасную победу одерживал Куинджи, когда писал приволье русских степей, величавые струи Днепра, когда грезил о сиянии звезд…»

 Куинджи

Архип Иванович Куинджи (15. 01. 1842 – 11. 07. 1910)

Один из заветов уже безмолвного Куинджи часто будет вспоминаться Рериху:

«Объяснить-то все можно, а вот ты пойди да и победи!»

Может быть, следование этому совету присовокупило к имени Рериха довольно необычный эпитет – «практический идеалист».

*Вот вам, пожалуйста, второе название сущности «рерихианства». Горький назвал Рериха «интуитивистом», кто – то ещё – «практическим идеалистом», а было ещё название, данное Луначарским после встречи в Москве перед экспедицией на Алтай. Но об этом позже.

Постскриптум.

Вот  и окончена шестая глава, описывающая период жизни Рериха, когда он достиг расцвета сил и  только – только подступает к выполнению задуманного. Ещё не вполне оформившегося, практически не сформировавшегося, но задуманного, влекущего и манящего к себе – движению на Восток. Если вы заметили, читая статью, что уже не раз проскакивает интерес Рериха к Индии, индийской философии, индийской культуре…

Это ведь не просто так. Он готовился и готовился упорно, следуя намеченной самим собой и самому себе цели. И шёл упорно, не обращая внимания на мнение окружающих, на состояние дел в обществе, событий, происходящих в мире и в России. Последнее не говорит о том, что он не знал, что творится в мире. Знал прекрасно. Так как не затворником он был, не отшельником, скрывшимся в пещере от всего «белого света», не монахом, проводившим часы в молениях и, отгородившимся от мира светского, стенами кельи и монастырскими стенами.

Но Рерих, по – моему разумению, уже прекрасно осознавал, что события, которые происходят вокруг него, не принесут ему пользу для выполнения его замыслов. Они только могут им помешать. Время – то уходило.

А они, эти замыслы, для Рериха становились уже не «долгожданной игрушкой».

А смыслом всей дальнейшей жизни! И, всей оставшейся!

 

продолжение следует…

 село Алтайское

1 сентября 2014 года

Алтаич

Николай Константинович Рерих. Глава шестая. Часть 2.: 6 комментариев

  1. И все-таки есть что-то, что не дает мне принять ни его философию, ни его живопись. Они какие-то слишком “от ума”, в них мало сердечности. Рационалист чистой воды, даже в искусстве, где рацио только мешает. Он пишет умом и потому он и пришел к философии, мистического в нем ничего нет, кроме синего цвета, холодного и ночного. Не принимаю его. И чем дальше повествование, тем все больше и больше отторжение. То ли автор не смог показать, где и почему у него произошел сбой, то ли я чего-то не могу уловить. А может быть, потому что он был слишком благополучный? Неожиданно пришла мне в голову эта мысль. Он перестал быть русским по духу. В этом, по-моему, его личная трагедия.

  2. Насчёт картин могу повторить одно: их по-видимому нужно смотреть всё- таки в подлиннике, чего увы я сделать тоже не могу. Для примера несколько слов, отойдя от текста. До того как я увидел подлинник “Тайной вечери”, я видел эту картину на открытках, в книгах, читал про историю создания, про то что на ней обозначено, нарисовано и т. п. А вот увидев её в Нац. галерее, в Лондоне, долго стоял и смотрел на это большое полотно, кроме которого особо и картин на боковых стенах не было. Одна она на торцовой стене висела и ты стоишь в зале как-бы наедине с ними со всеми.
    Ну, а с картинами Рериха я тоже многое не понимаю, а потому их нужно по-видимому больше смотреть, больше читать искусствоведов, потом смотреть снова. То что он был ещё учёный и философ, лучше мыслитель, это факт. А художника разве поймёшь сразу.
    Теперь о русскости: тут я соглашусь с вами во многом, но нужно по частям. Главное в его нерусскости – это его “работоспособность!” Уже сколько раз я о об этой самой русской национальной черте писал и отвечают мне, что я русский народ мягко говоря обижаю. Так не я – сами россияне. Лень! – матушка была ещё тогда, когда не помешались со всеми нациями мира. Да и где они “настоящие” русские.
    Ну, а второе – “рационализм”. Так ведь корни то всё – таки не совсем уж “русские”, хотя опять скажу, что не знаем и не узнаем, откуда взялись “русские”, которые не имя существительное, а прилагательное.
    Третье, что мне особо нравится – его “целеустремлённость!” Ну, а дальше много чего ещё позитивного можно увидеть. Но откуда… Это вопрос???
    Думаю “сбоя” никакого не было

  3. Виктор, по вопросу работоспособности. Многие художники были не менее работоспособными, тот Александр Иванов, создавший шедевр живописи “Явление Христа народу”. Он двадцать лет работал над ней, живя впроголодь, на ту жалкую стипендию, которую ему платили, посылая в Италию учиться. Он ее растягивал как мог, работая целыми днями над деталями картины. Сделано десятки набросков. Кто его упрекнет в неработоспособности? Или Хаим Сутин, правда еврей, но с русскими картинами. Да и вообще художник и творец неработоспособный – по-моему невозможен. А то, что Вы называете ленью в русском человеке, то скорее я бы назвала “несуетливостью”. А чего суетиться? Ради чего? Ради куска хлеба? Здесь много от христианства. Поэтому прав Пушкин “На свете правды нет, а есть покой и воля”. Вот этого покоя и воли жаждет русский человек. Его завораживают огромные просторы, которые наводят на размышления о надмирном, вечном. Но это Вечное ему кажется не холодным, как у Рермиха, а домашним, домом родным, в который он стремится вернуться. Рерих не зря ушел от живописи, он им никогда по большому счету и не был. Стал мыслителем, это верно, создал рериховское движение, чему во многом, думаю, способствовала его жена Елена Блаватская, явно не имеющая склонности к русской культуре. В общем-то и то и другое – это сектанство, как впрочем и Лев Николаевич Толстой, если бы продолжал писать, а не уходил в религиозные дебри и не пытался бы стать Учителем-Гуру, то и в памяти народной остался бы своим человеком. А так – писатель дворянства и неудавшийся “реформатор” христианства. Жаль его. Хотя очень люблю “Войну и мир” и “Анну Каренну”. Все остальное – очень сомнительно. То же самое произошло и с Рерихом. Соблазн стать Гуру и влиение жены сгубили его. Опять же – это мое мнение.

  4. Простите, пжл, за неточность. Елена Блаватская – не его жена, конечно же. Просто Николай и Елена Рерихи вступили в теософское общество Блаватской, поэтому, наверное, Рерих и Блаватская стоят рядом. Они почти стали синонимами.

  5. О художниках я много писать не буду, так как боюсь где-нибудь испортить мысль неточностью, а копаться в поисках подтверждения фактов не хочется. У нас же разговор, а не диспут: был грузинский художник, расписывал в духанах клеёнки или скатёрки, расплачивался ими с духанщиками за винопитие – стал великим или известным потом; то – ли дань моде, то – ли на самом деле великая живопись…
    был поэт, философ – писал четверостишия о вине (очень много), о любви, о благодати и ценности жизни – стал великим за мудрость своих стихов, которые учат чему – то последующие поколения…
    Ещё одного приведу в пример: писал прозу, обличал несправедливость строя, власти, взывал к памяти о многих погибших, замученных, по вине системы; сумел уехать из страны, не бедствовал с семьёй там, продолжал вещать, писать, философствовать; вернулся, очень подобен был Льву Николаевичу, а великим не стал, но известен – очень известен, а “пророком”, “отцом” людям не стал.
    И был Рерих, к которому, у меня лично, двойственное чувство и, если вы внимательно прочли все шесть глав и дальше эта внимательность вас не покинет, то её заметите в моих комментариях. Но об этом позже можно поговорить. Нужно мне всё закончить, так как я каждую главу снова переосмысливаю при выдаче.
    О “несуетливости” может быть и так, но мне всегда вспоминаются слова Брема из его дневника (хотя и немец, но повидал много по сравнению с тем алтайским крестьянином), что на Алтае крестьянин имея участок земли много с ним не возится, земля как-только хуже даёт, то сразу выбирает новый участок (это я вкратце своими словами), земли – то вон сколько. А про общую ленность, так согласитесь не от созерцания или философской мудрости пошло желание ничегонеделанья, а от того, что труды то не на себя получаются всю жизнь, а на “дядю”, которые тоже, кстати, имеют желание ничего не делать…

  6. Да, я понял! Но вот про общество это вы напрасно. Я думаю, что Рерих не был “общественным” в этом отношении. Елена могла бы, но тоже конкретно пока не знаю. Те кто ставят Блаватскую и Рериха рядом не правы, мягко говоря. О Блаватской знаю, но не интересовался пока вплотную. Мне часто о ней напоминают, когда отвечают по Рериху. Но я всем говорю: пока меня не интересует эта женщина, ни её бурная биография, ни её учение, ни её слишком “феминизированный” образ.
    Это примерно так: когда к нам стучатся в калитку представители местной секты “Детей Йеговых”, то, если я выхожу, то разговор короткий, как с цыганками на вокзале. Если жена, то она вежливо ещё что – то отвечает. К попам, религии, сектам, верующим и продавцам в богатых “бутиках” у меня отношение однозначное: я к вам не лезу, я у вас сочувствия не прошу и советов тоже, вот и относитесь ко мне так же. Кстати, в православной церкви я и бывал то раза три, а крещение детей проводили без меня, только первый раз поп обязательно моего согласия желал (ну я через жену передал согласие), да и не крещён я по какой причине – не знаю. Так вот смотрю на крещённых детей и на себя, верующего только в себя всю жизнь, и думается мне:
    “Эх, ребята, я то лучше по всем статьям оказался, чем вы”.
    Это без обсуждений!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif