АДРИАН ТОПОРОВ. ЧАСТЬ I.

АВАТАР А М Топоров 1971

Адриан Митрофанович Топоров

и его книга «Крестьяне о писателях».

ВСТУПЛЕНИЕ от МЕНЯ.

Об этом человеке есть очень много информации. Так много, что когда я начал заниматься его биографией, то, честное слово, растерялся – что изложить, как? Хотелось с внуком его Игорем Германовичем, который, как и его отец, Герман Адрианович, многое сделали, в память деда и отца, как-то списаться. Но, тоже не срослось. Так, года два назад, у меня ничего не получилось.

Книгу я прочитал уже довольно давно, взяв её в сельской библиотеке. Сделал много выписок из интернета, написал даже небольшую, к 125-летию со дня рождения, заметку, но так её и не выдал в Блоге. Что-то меня удержало. Хотелось написать больше, глубже, подробнее. Ведь то, что меня заинтересовало в книге, никак не укладывается в простое изложение биографии этого человека. Теперь, после довольно большого периода времени взяв вторично книгу Адриана Топорова,  решил, всё-таки, составить очерк – изложение того материала, который у меня скопился. Не углубляясь дальше, не распыляя внимание на многие факты, возможно и новые для меня, появившиеся в интернете. Иначе, сказал я себе, так я никогда о нём и не напишу. Есть у меня уже опыт такого долгого моего начинания создания тем. Пора!

А уж как получилось, судить тем, кто это осилит. Но я почему-то уверен, что многие из читателей, об этом человеке и «слыхом не слыхивали».

ГЛАВА ПЕРВАЯ.  Учитель, селькор, просветитель, писатель, эсперантист.

 «Школа без искусств – мёртвый дом»

/А. М. Топоров/.

Адриан Митрофанович Топоров родился в 1891 году, в селе Стойло Старооскольского уезда Курской губернии (в 1960-е годы село вошло в состав Старого Оскола, – Алт.) в семье крестьян-бедняков. Жили в одной комнатушке с земляным полом — 15 душ. Зимой к ее обитателям добавлялись ягнята, утята, цыплята… как в любой крестьянской семье того времени. В восемь лет Адрияша, так называли в детстве его родители, уже трудился – плёл лапти,  в девять – начал работать в поле. Учился в церковно-приходской школе села Бродок. Потом, вопреки воле отца и дяди, ушёл из дома в более отдалённое село Каплино (с 1954 года Белгородская область, – Алт.), в 6 верстах от города старый Оскол, где и окончил местную 4-х классную учительскую школу в 1908 году, получив звание учителя грамоты. Топоров потом написал об этом периоде в своей жизни так:

«…Мечтал ли я тогда об учительском поприще? Вряд ли. Тянуло ли меня к знаниям? Пожалуй, и этого нельзя сказать. Любознательность, конечно, была, но наставники наши делали все, чтобы убить ее на корню. «Светских» книг мы почти не читали, о газетах и журналах понятия не имели. Нас не учили думать, а учили верить, воображение преследовалось, поощрялась только память. Даже арифметические правила надо было запоминать без рассуждений, как молитву…».

Учительствовать он начал в селе Лапыгино бывшего Старооскольского уезда.

Здесь, в 1912 году, Адриан познакомился с Леонидом Петровичем Ешиным, небогатым дворянином, народовольцем и политическим ссыльным, у которого в доме была большая старинная фамильная библиотека, насчитывающая тысячи томов художественной и технической литературы. В семье Ешина было принято читать книги вслух и затем обсуждать их.

Вот что написал Топоров об этом:

«…Только в этой семье я понял, для чего на свете писались и пишутся книги. Здесь начали меня по-настоящему просвещать, очищая мою голову от того мусора, которым набили ее две церковно-приходские школы. Книги, беседы, чтения, игры, вся атмосфера этого дома сослужили мне в будущем великую службу…».

О Сибири Ешин с увлечением говорил так: «Край интереснейший, – есть, где развернуться человеку!»

«Я увлёкся романтикой и махнул в Сибирь, в село Верх-Жилинское (ныне это село Косихинского района, – Алт.) Алтайского края…», – рассказывал А. М. Топоров, – откуда, вскоре, после разгрома Колчака, выделились крестьяне, организовавшиеся в коммуну «Майское утро».

Адриан Топоров успел повоевать с колчаковцами, будучи в партизанах, а потом его в конце 1919 года избрали секретарём ревкома  села Верх-Жилинское. Но культурно – просветительской работой Адриан занимался с начала своей «учительской» деятельности ещё в Курской губернии. Продолжил он её и на Алтае, а потом, многие годы жизни, в Николаеве.

***Но, буду, по порядку.

1

В 1912 году, будучи ещё совсем молодым человеком, ему двадцать один год, Топоров уехал в Сибирь, где занялся обучением грамоте крестьян. В сельской школе Топоров учил грамоте не только детишек, но и их родителей, дедушек и бабушек, в течение почти двадцати лет. Создал в этом глухом краю богатейшую библиотеку, народный театр, небольшой краеведческий музей, а также хор и оркестр.

2 Школа коммуны Майское утро

Школа коммуны «Майское утро», где проходили занятия и читки литературы.

Из очерка «Мой первый учитель», С. П. Титов:

…Это он собрал расхищенную при пожаре церкви библиотеку и перевёз её в посёлок; он добыл в трудные годы музыкальные инструменты, костюмы для самодеятельного театра, краски ученикам. Сам учитель с азартом рисовал и лепил вместе с нами…

3

Здесь же он принимал самое деятельное участие в создании знаменитой позже коммуны «Майское утро».

/из очерка С. П. Титова/:

…Размашистая походка учителя напомнила мне ещё одну встречу с ним в Журавлихе. Увидел я его на сельской улице. Человек среднего роста, с чёрными волосами, плотный на вид и весьма живой в движениях шёл по заснеженной улице впереди немногочисленной группы людей рядом с развевающимся красным знаменем. Временами поворачивался к идущим за ним людям, поднимал в руке тынину, и по его взмаху взлетала песня «Смело, товарищи, в ногу». По сторонам этой праздничной процессии гарцевали на бойких лошадях два человека в солдатских шинелях с карабинами, и боевая песня сопровождалась гулкими выстрелами всадников. Всё село было взбудоражено, привлечено пением, выстрелами. Шествие постепенно обрастало людьми, преимущественно ребятишками и молодёжью, проходило мимо изб и оград, за которыми стояли пожилые и старики. Такая праздничная демонстрация устраивалась в Журавлихе впервые в ознаменование Октябрьской революции и была для жителей села необычна. Поэтому люди стояли у ворот, не решаясь примкнуть к шествию, предпочитая рассматривать его из-за своей городьбы. А маленькая демонстрация двигалась всё дальше по селу, громче звучала под красным знаменем новая песня, всё резче гремели выстрелы, будя тишину и нерешительность Журавлихи…

Вторым замечательным человеком, после дворянина Ешина, в жизни Топорова стал  священник Иннокентий Серышев из того же алтайского села Верх-Жилино. Дом священника был поистине музеем: на полках, в шкафах, на этажерках лежали археологические, ботанические, энтомологические и минералогические коллекции. Богатейшая библиотека содержала и дары эсперантистов со всего мира. Батюшка не только помогал продолжить самообразование Топорова, но и пристрастил его к изучению эсперанто. В результате Адриан, живя в глухом алтайском селе, мог переписываться с людьми со всей планеты. И был даже принят в члены международной организации эсперантистов с центром в Женеве.

***Книга, название которой вы видите в оглавлении, и о которой позже пойдёт речь, даёт представление о том, как  конкретно занимался просветительской работой Топоров среди практически неграмотных крестьян.

Мария Игнатьевна, жена Адриана Митрофановича, была родом из богатой купеческой барнаульской семьи. Обладая приятной внешностью и будучи замечательной хозяйкой, она могла рассчитывать на прекрасную партию, но влюбилась в бедняка учителя и уехала с ним в алтайскую глушь, несмотря на протесты родни.

В 1932 году Топоров вынужден был покинуть Алтай и переехать в уральский  Очёр (с 1950 года город – районный центр Очёрского района Пермской области. – Алт.). Отъезд его был вынужденным, а не по доброй воле, под давлением районных и краевых властей ему пришлось покинуть полюбившийся Алтайский край. Многочисленные проверяющие комиссии, приезжавшие в «Майскую коммуну» из Барнаула давали примерно такую оценку деятельности Адриана Митрофановича:

«…Чтением литературы, тоскливыми скрипичными мелодиями Чайковского и Римского-Корсакова учитель Топоров расслабляет революционную волю трудящихся и отвлекает их от текущих политических и экономических задач…». 

***То есть в начале 30-ых годов против его деятельности уже было недовольство в определённых властных кругах, а компромат накапливался.

Будучи на отдыхе в Крыму, куда он приехал из Очёра, Топоров не удержался и вступил в борьбу с феодосийскими бюрократами-чиновниками.

***Об этом я ещё расскажу подробнее чуть ниже. Этот эпизод хорошо характеризует  характер и образ жизни Адриана Митрофановича.

Незадолго до кончины Адриан Митрофанович передал свой обширный литературно-биографический архив, включавший изданные и неизданные произведения, переписку, статьи, многие семейные документы, младшему сыну Герману, фронтовику, инженеру-строителю по образованию, но лирику по душевному складу и настрою; свидетелю и участнику литературно-просветительской деятельности отца. Тот систематизировал архивные материалы, привел их в порядок, кое-что восстановил. А также вёл переписку по неоконченным делам и замыслам отца. В результате его усилий появилась документальная повесть «О чем рассказал архив».

***Я прочитал её, но не буду копировать весь труд Германа Адриановича, а постараюсь часть изложить своими словами, а также привести дословно некоторые отрывки из книги. Вот первый отрывок из этой повести о феодосийских событиях.

Из главы первой под названием «ЛЕГЕНДА О «ДОБРОМ ГЕНИИ».

Летом 1936 года  Топоров едет в Феодосию. Сын, Герман Адрианович, пишет об этом так:

«…Легенда эта возникла в 1936 году, когда доведшие Топорова до нервного истощения очёрские «отцы просвещения» пожаловали Адриану Митрофановичу в виде компенсации путевку на курорт в Феодосию…»

Топоров, конечно же, поспешил увидеть места, связанные с личностью И. К. Айвазовского. Что же он увидел:

«…Увы! Адриан Митрофанович был ошеломлен кощунственным отношением феодосийцев к памяти великого земляка. Тошно было смотреть на превращенные в мусорные свалки, даже уборные, безнадежно высохшие мемориальные фонтаны, на развалины дома, где родился И. Айвазовский, на его захламленную могилу за оградой армянской церквушки…»

У дверей большого зала знаменитой картинной галереи им. И. Айвазовского его встретил глубокий старик, который представился Фомой Дорменко, человеком, который до самой смерти Ивана Константиновича был при нём.

«…Теперь вот охраняю галерею … Анну Никитичну нынче обижают: все облезло, печи дымят, зимой холодно. Пойдемте к ней…»

Анна Никитична, жена Айвазовского, выслушав негодование Топорова по поводу увиденного, пожаловалась:

«…Трудно мне от всего этого, ну да всё бы ничего… А вот последнее – смертельно обидело, потрясло, хоть не живи. Сняли статую с фонтана «ДОБРОМУ ГЕНИЮ». Сказали мне, горсовет постановил. Вы знаете, почему так дорога мне эта статуя? Раньше город страдал без питьевой воды. А в моем имении Субаш, за 25 верст отсюда, питьевой воды было вдоволь, артезианской, чистой. И проложили оттуда на наши с Иваном Константиновичем деньги трубы до самой Феодосии. Здесь знали, что вода пришла из моего имения, и в память об этом построили красивый, самый большой в городе фонтан с изваянием, который и назвали «ДОБРОМУ ГЕНИЮ». Посмотрите…»

Она нашла фотографию: озарённый солнцем фонтан, посередине которого стояла статуя прекрасной молодой женщины. В протянутой городу руке она держала чашу, из которой рассыпались вниз щедрые хрустальные струи. В скульптуре Адриан Митрофанович сразу разглядел, кто позировал скульптуру. Фотографию она подарила Топорову., а потом показала в подвале на полу саму скульптуру.

«…Нелегко живется мне. Приходится продавать даже вещи Ивана Константиновича, которым место в музее…», – говорила она сквозь слезы.

***Небольшая справка из интернета.

Анна Никитична Айвазовская (Анна Мкртичевна Саркисова – Бурназян) была на 40 лет моложе художника, вышла замуж за него после смерти первого мужа, в 1883 году. Она пережила своего знаменитого мужа на 44 года и умерла в Симферополе во время оккупации немцами Крыма. В 1903 году вдова художника установила на могиле мужа мраморное надгробие в форме саркофага из цельного блока белого мрамора. На одной из сторон саркофага на древнеармянском языке написаны слова историка V века Мовсеса Хоренацина древнеармянском языке, что в переводе означает: «Рождённый смертным, оставил по себе бессмертную память» и дальше на русском — «Профессоръ Иванъ Константиновичъ АЙВАЗОВСКIЙ 1817—1900»***.

Статья «Толстокожие», которую написал Топоров сразу после этой встречи, дышала «яростным возмущением». С большим трудом статью удалось напечатать в «Комсомольской правде» №37 за 1937 год. От редакции газеты было примечание о «хождениях по мукам» автора статьи:

«Тов. Топоров принес свою статью сначала в редакцию газеты «За коммунистическое просвещение». Оттуда ее переправили в Наркомпрос, тот переслал в музейный сектор Комитета по делам искусств СНК СССР. Музейный сектор передал в газету «Советское искусство», которая в пятое посещение Топоровым редакции вернула статью, заявив: «Мало ли таких дел, как в Феодосии?»

Вся эта отвратительная история показывает, что в некоторых московских учреждениях находятся бездушные чиновники, которые в культурном отношении ничуть не выше феодосийских горсоветчиков…».

Как вняли этому гневному гласу руководящие работники столичных искусствоведческих организаций и издательств, понять трудно. Хотя результат всё же был: крымское правительство быстро устранило все бесчинства феодосийских властей; Анне Никитичне увеличили пенсию, привели в порядок её квартиру и фонтаны, связанные с именем И. К. Айвазовского.

А Адриан Митрофанович получил много благодарственных писем из Феодосии: от самой Анны Никитичны, её родных, рабочих, жителей.

***Сама эта история имела и окончание, довольно печальное. Я вкратце изложу то, что написано у Германа Топорова.

Уже намного позже, после войны, когда Топоров жил в Николаеве он решил выяснить, что же стало с тем фонтаном. Он написал в дирекцию Картинной галереи имени И. К.  Айвазовского, упомянув в письме, о достоверной информации: в городе фонтана со статуей нигде нет. Зато в очерке-путеводителе «Феодосия» тов. В. Балахонов пишет, что «теперь мы видим его (главный фонтан) таким, каким он был при жизни художника».

Где же, правда? И Топоров получил официальный ответ:

 «Уважаемый Адриан Митрофанович! На поставленные Вами вопросы отвечаю:

  1. Статуя фонтана «ДОБРОМУ ГЕНИЮ» пропала в период оккупации фашистскими захватчиками города Феодосии в 1941 – 1944 гг.
  2. Автор скульптуры фонтана «ДОБРОМУ ГЕНИЮ» нам неизвестен.

С уважением, директор Д. Трушин».

И горько сожалел Адриан Митрофанович, что в своё время не узнал имени скульптора, создавшего это «чудо», у Анны Никитичны. Уж она точно знала. Но, дело прошлое, а  фотография фонтана, подаренная Топорову Анной Никитичной, погибла во время войны в Старом Осколе.

***Так заканчивается история об одном эпизоде из жизни Адриана Топорова – ценителя истинного, высокого искусства.

Но, вернёмся к тому времени, когда Топоров жил в уральском Очёре, чтобы понять, почему он вынужден был во второй раз сорваться с места и переехать в Подмосковье.

Подробного описания жизни и деятельности Адриана Митрофановича в Очёре я так и не нашёл, но то, что доставалось от него бюрократам всех мастей, судя по вышеописанным событиям в Феодосии, можем вполне верить. Есть примеры того, как очёрские злопыхатели отомстили ему в недалёком будущем, что коренным образом повлияло на его судьбу, судьбу его семьи, но это относится уже к периоду жизни в Подмосковье.

Здесь же, на Урале, Топоров продолжал усиленно заниматься вторым и третьим  томами книги. Ведь была издана только одна, первая книга. Над двумя другими, учитывая требования А. М. Горького, нужно было основательно поработать.

Теперь уже нельзя было уповать на издание находящихся в Госиздате второго и третьего томов крестьянской критики, состоящих только из отзывов о произведениях русской и иностранной литературы. По существу, основное требование Алексея Максимовича сводилось к дополнению книги глубокой и кропотливой исследовательской работой в области духовного мира крестьян-коммунаров до и после создания коммуны «Майское утро», влияния на это лучших образцов классической литературы, к систематизации в соответствии со сказанным всех неизданных отзывов. Так, во всяком случае, воспринял всё Адриан Митрофанович. Тем самым А. М. Горький  предопределил новый, весьма трудоёмкий цикл работы.

Сам Адриан Митрофанович не раз утверждал, что только благодаря одобрительным словам великого писателя, он дерзнул в 1929 году послать в Госиздат, в Москву, все три тома собранных им отзывов крестьян-коммунаров о произведениях писателей, а в 1930 году увидела свет книга «Крестьяне о писателях».

Кроме того Адриан Топоров в это время заочно учился в Пермском государственном пединституте. А как учился? Вот официальная справка из семейного архива:

О Т З Ы В

Заочник Топоров А. М. обладает глубоким и основательным знанием по диалектическому материализму. Сдал отлично этот предмет. Может быть использован в качестве преподавателя диалектического материализма в техникумах.

6 января 1935 года. Профессор – Тительман.

Из «Зачётной книжки» (1936 г.) студента исторического факультета заочного сектора Пермского государственного пединститута:

«Фамилия – Топоров, имя – Адриан, отчество – Митрофанович»…

И далее:

«Отметки первого курса – семь «отлично» и «очень хорошо», других нет.

Отметки второго курса – шесть «отлично», других нет.

Отметки третьего курса – одно «отлично», других нет…»

Но других на этот раз нет еще и потому, что учёбу в институте пришлось бросить: под угрозой была подготовка к изданию второй книги «Крестьяне о писателях», теперь уже почти готовой, заново скомпонованной, дополненной авторскими исследованиями и перепечатанной в четырех экземплярах, – по весу не меньше пуда! На всё это ушло два с половиной года изнурительной работы.

Но недружелюбная, мягко сказать, атмосфера в Очёре: из квартиры выгоняли, с работы два раза увольняли, а потом дважды восстанавливали… не давала спокойно работать над тем, что Топоров считал делом всей своей жизни. Наконец созрело решение расстаться с недружелюбным Очёром, и перебраться в Москву или её окрестности. И это было важно, было правильно. Но, сначала Топоров решил пробиться к А. М. Горькому, доложить лично о том, что вторая книга готова к изданию, а заодно похлопотать за себя в Наркомпросе (Наркомат просвещения, – Алт.). Летом 1936 года он поехал в Москву.  Из его рассказа семье по приезду в середине июня домой (из книги сына Германа, – Алт.):

«…Покончив со своими учительскими делами, всё же решился я – чем черт не шутит! – прорваться к Алексею Максимовичу, рассказать о второй книге. Зазубрина в Москве не было. К сожалению! Созвонился с другим моим мудрым наставником – Викентием Викентьевичем Вересаевым, спросил совета. Тот своим устрашающим, рокочущим басом (даже в трубке затрещало) грохнул мне в ухо:

«А что-о! Дело-о! Ждите: я позвоню Петру Петровичу Крючкову…».

Где-то через час опять грохочет:

«Договорился. Горький согласен. Завтра, в первой половине дня. Я тоже подъеду».

Не мог я ни есть, ни спать, ни найти себе места… Утром в приёмной встретились с Вересаевым. Просидели часа два. Потом появился Крючков и скороговоркой бросил: «Извините, уважаемые – Горькому что-то плохо, принять вас не сможет». И сразу же исчез за дверью.

Вересаев, помню, нахмурился, даже буркнул:

«Не загордился ли? Не похоже».

Вечером того же дня, в Очёре, когда Топоровы сели ужинать и включили радио, то услышали не прекращавшуюся траурную музыку, а в перерыве диктор сообщил:

«Страна понесла тяжелую утрату – скончался Алексей Максимович Горький»…

Это было 18 июня 1936 года, и это был первый непредвиденный удар из череды тех «ударов судьбы», которые ещё предстояло перенести и пережить Адриану Митрофановичу Топорову.

 

/продолжение следует/

 

Алтаич, с. Алтайское

10 декабря 2017 года

АДРИАН ТОПОРОВ. ЧАСТЬ I.: 4 комментария

  1. Как же приятельская дружба со священником прошла для интеллигента, элиты народа, учителя, коммунара бесследно? Неужели батюшка не оказывал никакого влияния на Топорова? Что касается бюрократов и тогда, и сейчас их было много. Приходил с заводов передовой рабочий класс, становились во главе и поучали хлеборобов, как пахать и сеять.Тогда было время когда поощрялось преувеличение роли одной личности, а остальные были лишь “винтики”.

  2. Вообще-то до конца жизни, так пишут, Адриан Митрофанович был против бога. Не знаю, как это называется точно, так как атеист – это неоднозначно. Если найду то место, где это понятие применено к Топорову, то напишу. Сейчас, чес. слово некогда! Спасибо за комментарий, впереди много интересного. Хотелось бы, чтобы читатель постепенно читал, постепенно вникал и писал по каждой главе отдельно своё мнение!

  3. Не равнодушный был человек. Всегда интересно читать про таких людей. Как жаль, что уничтожили мы своё прошлое, если бы осталось родовое гнездо Айвазовского, сколько было бы желающих его посетить. Ждём продолжения, Виктор Валентинович.

  4. Нина, здравствуй! Да, человек был увлечённый, любил своё дело, любил людей… Изложение большое, надолго, так что буду присылать по частям. Хотелось бы слышать мнение по каждой части, так как весь материал сложный и важно не пропустить что-то.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif