АДРИАН ТОПОРОВ. ЧАСТЬ I (продолжение 2)

АВАТАР А М Топоров 1971

Адриан Митрофанович Топоров

и его книга «Крестьяне о писателях».

К ГЛАВЕ ВТОРОЙ. ОЧЕРК: «КАК Я БЫЛ ПЕРВЫМ»

А. А. Аграновский

(впервые напечатано в “Известиях”, 1962)

*** Этот отрывок из большого очерка Анатолия Абрамовича Аграновского, журналиста, корреспондента газеты «ИЗВЕСТИЯ». Анатолий – сын известного в прошлом журналиста, писателя, врача А. Д. Аграновского, очерк которого под названием «Генрих Гейне и Глафира» стал одним из трёх вступительных статей к книге «Крестьяне о писателях». С полным текстом последнего я обязательно познакомлю вас во второй части моего изложения, так как он рассказывает о впечатлениях специального корреспондента газеты «Известия» от посещения коммуны «Майское утро» в далёком 1928 году.

А пока, так как речь идёт о том, как арестовали Топорова, за что судили, и как происходила подспудная борьба против всего того, что на самом деле должна была нести советская власть народам после революции, я взял отрывок из очерка,  написанного в 1962 году. Вы, наверное, поняли уже, что журналист Анатолий Аграновский приехал в село Полковниково неспроста. А учитывая, что он родился в 1922 году, то от отца слышал про сибирского (алтайского) учителя Топорова и коммуну «Майское утро»…

Ну, а теперь читайте, что написал Анатолий Аграновский в год полёта в космос  Г. С. Титова.

…Хорошо быть первым. Первым узнать, первым поспеть, первым написать… Я приехал в село Полковниково на Алтае ранним августовским утром. Приехал до сообщений радио, которые сделали это село всесветно известным…

На следующее утро в большом сибирском городе я встретился с человеком, о котором заранее знал, что понять его будет непросто. Я готовил себя к этой встрече, спешил, потому что днём позже он не стал бы со мной говорить. Я не предупреждал его, мне надо было застать этого человека врасплох. Просто пришел к нему рано утром, представился: – Аграновский, спецкор «Известий».

Что-то шевельнулось в его глазах, и я понял: знает меня. Читал или слышал. Я сказал:

– Меня интересует Топоров. Вы ведь, кажется, были с ним знакомы?

– Позвольте…— сказал он.— Это вы писали о Топорове? В «Известиях»… да, в тысяча девятьсот тридцатом году.

– В двадцать восьмом,— сказал я.

– Плохая была статья,— сказал он.— Вредная.

В 1928 году мне было шесть лет. Но статья была, это точно. Вернее, был фельетон, тот старого типа фельетон «подвалом», каких нынче почти не знаем мы, фельетон несмешливый, строгий. И подпись под ним стояла: «А. Аграновский»,— я уже привык, меня и раньше путали с отцом.

Фельетон был опубликован в годовщину революции — 7 ноября 1928 года. Кончался он так: «Давайте же запомним имя учителя: Адриан Митрофанович ТОПОРОВ». И я запомнил это имя с детских лет.

О нем, о Топорове, и шел у меня треть века спустя разговор с человеком, о котором я знал, что он-то и есть главный гонитель Топорова, антипод Топорова, кровный враг Топорова… Почему торопился я? Потому что глухая алтайская деревушка, где побывал когда-то мой отец, и стала большим селом, в котором я был накануне. Потому что при мне родители космонавта рассказывали журналистам о Топорове: он учил Титовых, вывел Титовых в люди. Я понимал, что завтра же это всё появится в газетах, и тогда вряд ли человек, сидящий передо мной, захочет быть откровенным.

– Жив, говорите, Адриан Митрофанович… Ай-ей-яй! Я думал, и косточки его истлели, да-а… Что ж, о теперешнем его не буду говорить: данных у меня нет. Может, он и исправился. Вон Алексей Толстой графом был, а пользу всё ж таки принес государству. Зачем старое поминать? Но статейкой вашей вы, товарищ Аграновский, нам, старым борцам, плюнули в душу, да. Вся эта топоровщина…

– Скажите, есть у вас факты, хоть один, что Топоров был против советской власти? Ведь он коммуну строил, воевал с Колчаком.

Задумался мой собеседник. Настороженный, маленький, усохший какой-то, опирается тяжело на палку… Господи, сколько уж лет минуло, старики оба, а нет предела вражде, весь он пропитан старой злобой и продолжает обличать, скрипучий голос его наливается вдруг тонкой силой, а я втянут в спор, начатый отцом. Будто и не прерывался спор.

– Да нет,— говорит он.— Вы просто судите. Факты. Какие еще факты? Топоров, он умело маскировался. Но материал кое-какой у нас был, да… Я тогда работал в Косихе, заведовал школой. А рядом со школой была КК и РКИ. Контрольная Комиссия и Рабоче-Крестьянская Инспекция, серьезный орган по тем годам. И мне предложили быть внештатным инспектором, хотя всего лишь комсомолец. Но я парень был бойкий. Вызывают однажды и говорят: «Как смотришь, поехать в школу «Майского утра»? Есть сигналы оттуда… Понимаешь, надо». И я поехал, хотя зарплата там ниже. А о Топорове и не знал до этого: «Есть там учитель… Присмотрись, собери материал, что плохого о нём говорят и прочее». Ну, приехал в «Майское утро»… Он, должно, и не помнит меня, куда там! Может, помнит, что был такой парень, который из коммуны выселял его, а фамилию-то забыл. Что ж, человек я маленький, а он высоко себя ставил. Да, высоко! Начитанный был, этого не отнимешь. А у меня какое образование? Имел, конечно, опыт массово-политической работы с крестьянством, тут меня тёрли. А он, Топоров, мог большие цитаты из Маркса — Ленина наизусть говорить, ловок! Вы учтите обстановку, очень близко к сердцу я все принимал: вот он, затаившийся враг, и я знаю, что враг, а поймать трудно. Ведь он и музыку знал, и был у него оркестр, два даже — народных инструментов и такой, со скрипками. Вообще-то ничего выдающегося, сейчас вон у нас какие капеллы, но мы тогда считали, что это буржуазное влияние. Не я один, вышестоящие товарищи приезжали, и твёрдо на это указывали.

Откровенно говоря, я рассказчику не поверил – это уж было слишком. А после попал мне в руки такой документ:

«Чтением, тоскливыми скрипичными мелодиями Чайковского и Римского-Корсакова учитель Топоров расслабляет революционную волю трудящихся и отвлекает их от текущих политических задач…», – это из докладной двух инспекторов окружного колхоз-союза.

– Теперь о моральном облике Топорова. Гордый был чересчур. По руке здоровался с немногими. Страшно самомнительный — это его недостаток. Мылся всегда в своей бане. По-белому. Были случаи, я лично видел, отчитывал мужиков, как барин какой:

«Что у тебя, времени не было помыться?».

Корову имел свою, она стояла в общей стайке, но молоко пил только от своей коровы. Почему? — спрашивается. Молока в коммуне хватало, пять копеек литр, и всем нам давали, а он свое пил молочко-то! Вот вам его моральный облик, самый настоящий. Что нам еще не нравилось в его действиях? Вот эта книга Топорова — в ней ведь бедняцкой прослойки, можно считать, нет. Бедняку не до книжек! Я сам-то с Тюменской области, у нас хуже жили; я, как приехал, все удивлялся, как это на Алтае считают: десять гектаров — не кулак. И народ упрям, у нас народ легче. У нас, скажем, у зырян, хлеб у кулака изымаешь, а он же тебя яйцами угостит и на перину уложит, да-а… Вы учтите, тогда это все болезненно воспринималось, не как сейчас. Почему один ходит с голой пузой, а у другого смазные сапоги? Почему читкам этим привержен? Какое у него прошлое?.. И как мы стали кулаков выявлять, так Топоров до того дошел, что открыто на собрании выступил некоторым на защиту: мол, они воевали в гражданскую и вообще труженики. Но белое оно и есть белое, его в красное не перекрасишь, да! Все ж таки их раскулачили. Чья правота? Фамилии? Не помню сейчас. Блиновых там было семей пятнадцать, полдеревни Титовых…

Задумался, вспоминая.

– Да-а, Топоров. Он на меня так смотрел всегда… Как всё равно на стекло: видит и не видит. Гордый! Знал ведь, что я приехал неспроста, и я знал, что он знает, а ничем, видишь, не показал этого. Сквозь смотрел! Ну, ничего, материал мы всё ж таки собрали. А уж когда перед КК и РКИ поставили его, тут я сидел в центре, а он перед нами стоял. Час целый стоял… Говорил-то он красно.

Вот главный подвиг жизни этого человека, предмет тайной гордости, да и не тайной даже — сказал же он мне об этом, до сих пор вспоминает с упоением:

«Я сижу — он стоит».

– Что еще? Топорова из коммуны, в конце концов, выжили, с чтением книг покончили, оркестр разогнали, последнюю скрипку нашли на чердаке и сломали мальчишки, году в тридцать восьмом, просто так… Степан Павлович Титов сказал мне о гонителях Топорова:

«Зависть, думаете? А умеют ли они завидовать? Это ведь тоже сильное чувство. Чтобы завидовать, надо хотя бы понимать величие того, чему завидуешь. Нет, это хуже зависти. Это желание извести, растоптать все, что лучше, умнее, выше тебя… Как они только живут на свете?»

Живут. И один из них сидит передо мной, смотрит на меня сквозь толстые стёкла очков, и я вижу, что за все эти годы он так ничего и не понял, не разоружился и хоть встревожен визитом, а стоит на своём и всё ещё убежден, что правильно прожил свою долгую, ровную, пустую жизнь.

– Конечно, – говорит он, – вы, писатели, можете всё написать, что вам охота. Но если сейчас появится опять про Топорова, да ещё в похвалу, то это для нас, старых борцов, будет оскорбление. Лучше вы не пишите. Не советую вам, товарищ Аграновский. Что же тогда выйдет, что напрасно всё? Зря? Это было прекрасное время, лучшее время: преданным людям верили, несогласных умели осадить, и всё шло чинно – благородно. И учтите: мы не сами решали. Мы только выполняли указания… Понимаете меня?

Да, я понял.

Две жизни стояли у меня перед глазами — его жизнь и жизнь Топорова. Он полагал свою удачной: учился помалу, других учил, дом выстроил себе уютный с садом, и была в его положении устойчивость, и не было передряг. Он лукавит, когда говорит, что «только выполнял указания»: по-разному выполнялись они, да и разные были указания. Топорова защищали райком и райисполком, его поддерживали «Известия», «Правда», и, скажем, под статьей в защиту Топорова, напечатанной в «Советской Сибири», стояла подпись первого секретаря окружного комитета партии. Так что не всё тут было просто и однозначно. Топоров и на Урале, куда он перебрался с Алтая, воевал с дураками, и там писал колючие селькоровские заметки, и не нажил добра, а нажил врагов, и снова собирали на него «материал»… Очень трудная жизнь…

…Мудро ли это – забывать гонителей? Я не суда требую, не наказаний – боже упаси, – но помнить, знать имена… Так думал я, а глянул на старика, сидящего передо мною, и понял вдруг, как не просто было бы для меня назвать здесь его подлинное имя. Ведь он стар и болен, и у него семья, и вот сейчас смотрит на меня, и дрожит за стеклами страх… Не знаю, не знаю.

– Нет, – сказал я ему, – О Топорове писать будут, обязательно будут. Вы слышали по радио: в космосе был Герман Титов. А он родом из той самой деревни, из «Майского утра». И родители его при мне сказали журналистам, что всем лучшим, что есть в них, они обязаны своему первому учителю – Топорову. Так что ничем не могу вам помочь: будут теперь о Топорове писать.

Долго он молчал. Мы сидели с ним в школе, просторной и чистой, в пустом классе, он за учительским столом, я на передней парте, пахло ремонтом, солнечные квадраты лежали на крашеном полу, а впереди висела черная, не тронутая еще мелом, блестящая доска… Я думал об этом споре длиною в жизнь. Худший враг любого, даже самого хорошего дела – тупой исполнитель. Давно уже сказано: заставь его богу молиться, он и лоб расшибет. И ведь что характерно: не себе – настолько-то он не дурак! Все другим норовит расшибить. И оправдание наготове: он не сам придумал, его «заставили». Заставь дурака… А кто победитель? – думал я дальше. Макаренко – победитель. Циолковский – победитель. Потому и забыты гонители их, что повержены. И Топоров – победитель. Так было, так будет. Так должно быть.

– М-да…— сказал он, наконец. – Вот уж действительно гора с горой не сходится… Я ведь тогда письмо к вам написал. В газету «Известия ЦИК», так называлась. Отразил ошибки… Конечно, как я тогда понимал.

– Получили ответ?

– Я политическую дал оценку, с точки зрения обостренной классовой борьбы, – сказал он. – Идейно написал, а ответ был несерьезный, я помню… Дескать, вы беретесь судить о Топорове, который на десять голов выше вас, а в вашем письме, письме учителя, шесть грамматических ошибок. И всё. И подпись:

/А. Аграновский/.

…Много раз меня путали с отцом: у нас ведь имена начинаются с одной буквы.

… – Вы знаете, статью о Топорове писал не я, – сказал я этому человеку. – Статью писал мой отец. И письмо вам писал мой отец. Но я написал бы то же самое. Слово в слово…

источник

***В заключение я не могу не написать от себя по поводу этого отрывка из очерка Анатолия Аграновского.

Как видите, теперь «враг» дела Топорова – «тупой исполнитель», имя которого за давностью лет называть как-то неразумно, неудобно… нет смысла. Так этот «тупой исполнитель» и ушёл в небытие. Причём ушёл, как заслуженный, по-видимому, «строитель» новой жизни с самого начала её в стране. А перед тем, как уйти навсегда, он долго учил детей, чужих и своих, как нужно жить, какими нужно быть… И ведь учил не только по своим понятиям, но и понятиям кого-то, кто ему диктовал. А теперь представим, сколько людей после Октябрьской революции (восстания, переворота – так теперь любят называть революцию) и гражданской войны осталось в обществе, кто не принял её, не согласен был с её смыслом, идеей, целью! И они чаще всего не были в этом процессе «тупыми исполнителями», а чаще сумели занять руководящие посты, получили возможность управлять и диктовать. Сколько за сто лет родилось, подросло поколений? Три – четыре? И что все они получили идеологическое, культурное  воспитание от таких учителей, как Адриан Митрофанович и ему подобных? Или во многих случаях от таких «тупых исполнителей»?

А, если вникнуть глубже, в то, что мы ещё многого не знаем из истории развития общества в течение этих ста лет, а знаем только то, что нам позволяли знать: то есть видеть только верхушку айсберга. Понятно, что борьба за идеи, которые несла революция народам такой большой страны, продолжалась все эти сто лет и не прекращалась ни на минуту. Это сразу стало явным в процессе «развала нерушимого Союза», потом в период «лихих 90-х», и наблюдается до сих пор.

Видите, старший Аграновский писал о «головотяпстве» в деле с Топоровым, Аграновский – младший уже пишет о «тупых исполнителях». Следующий журналист напишет «о человеческом факторе», другой добавит о сроке давности и о прощении…

И всё бы это можно было принять, но тогда нужно принять и то, что идеи социализма не фантазии, не порочные выдумки «кучки» философов…

А журналисты, что отец, что сын, каждый в своём времени, прекрасно понимали, что по-другому назвать отношение к делу, которое творил Адриан Топоров и подобные ему народные просветители, им не разрешат, а то и накажут те самые люди из тех самых поколений, оставшихся чаще всего безымянными.

И последнее, что очень грустно – это уже не гонители «чуждого, буржуазного» сделали:

«…последнюю скрипку нашли на чердаке и сломали мальчишки, году в тридцать восьмом, просто так…»

         

/продолжение следует/

 

 

 Алтаич, с. Алтайское

16 декабря 2017 года.

 

АДРИАН ТОПОРОВ. ЧАСТЬ I (продолжение 2): 11 комментариев

  1. Худший враг любого, даже самого хорошего дела – тупой исполнитель. Давно уже сказано: заставь его богу молиться, он и лоб расшибет. И ведь что характерно: не себе – настолько-то он не дурак! Все другим норовит расшибить. И оправдание наготове: он не сам придумал, его «заставили». Заставь дурака…

    Истина -на века. Вот из сегодняшних дней пример – свалка в Подмосковье. На прямой линии люди пожаловались… Хрясь- сняли директора! Тут же, на второй день. Хрясь- скважины продолбали!

    Вроде бы оперативные действия, а только от этих действий уже не только Балашиха- вся Москва от вони задыхается

  2. Ну, я вроде бы написал в своём заключении к очерку, как понимаю эпитеты, которые дали журналисты – отец и сын. Это в общем то один пунктик объяснения: “тупой исполнитель”. Но, есть и многие другие, которые диктуют, приказывают, решают и они-то не “тупые исполнители”. Так и в деле Топорова и ему подобных. Ведь чётко прослеживается версия, например, диверсия, или саботаж. Но так назвать действия тех, про кого пишут журналисты, они не могли ни в 1928, ни в 1962 годах. а вот уже к этому можно приложить: тупость, бюрократизм, головотяпство, зависть, разгильдяйство и “пошло-поехало”. Ну, а пример, что вы привели – это ведь самое простое на сегодняшний день: и самое главное не желание работать! А большевики ведь были не за такое социальное устройство?

  3. И всё таки в описанной журналистами ситуации легко отличить белое от чёрного. И на тот момент и по прошествии времени. Другое дело, что кто-то смел озвучить своё мнение, а кто-то не осмеливался.
    А вот как быть с ситуациями, когда лицом к лицу – не разглядеть, а по истечении времени – сколько говорящих, столько и мнений.
    Я вот сегодня только едва со стула не свалилась во время просмотра Документально-художественного фильма “Дело декабристов”…Всё шиворот-навыворот предстаёт.
    Или вот Солженицын…Правду он рассказывает или полуправду?
    Почему я верю Аксёнову, но не верю Солженицыну?
    Извините, меня занесло…
    Да, и ещё – я специально продублировала комментарий в Клубе (ну Вы понимаете зачем): иначе нашу публику не расшевелить.

  4. Доброе утро! У нас на Алтае – утро, 4-00. Да, согласен и о том же сказал, что по истечении времени легко перевернуть всё с “головы на ноги” и чаще всего, а не наоборот. Происходит это от того, что кому-то выгодно так, а не иначе. Поэтому копаться в далёких исторических событиях очень трудно, а верить на слово кому-то неправильно, хотя легче. идти нужно от фактов, которые есть. Как-то я писал, что для меня правда и истина – две разные вещи. Пример: в данном рассказе для меня факт – это высказывания крестьян по поводу литературных произведений, которые я сейчас прорабатываю и выдам позже. И то, чувствуется в некоторых фразах и предложениях, что сказано или обработано с учётом времени. Но им верить можно. журналисты, оба, написали то, что в тот момент думали, видели, хотели выразить сами. Но с учётом обстановки старший Аграновский сказал осторожно, младший – усилил оттенок определения. а мне что? Вижу же, что это явно была борьба затаившихся сил против нового, заложенного в самой основе идей революции – охват народных масс культурой, образованием, медициной и пр. Это факты. Что видим теперь из постоянных так называемых сообщений прессы: официальной и “вольной”. Это факты? Или им не верить? Но, если человек не будет читать, сравнивать с передачами, анализировать, то и будет питаться слухами, домыслами и собственной фантазией. И в этом случае даже факт наглядный из собственных наблюдений может превратиться в ложь, которая нужна каждому своя. Одному, чтобы не переживать, другому, чтобы воздействовать на остальных. Так ведь?

  5. Так. Но это такая трудная тема! Ведь всё как в притче о полупустом стакане с водой : одни видят полупустой стакан, другие-до половины наполненный . А уж если начать анатомию факта- тут вообще туши свет : один с подозрением оскорбится, что кто-то на его просьбу дать воды отпил половину,а вторую подал ему. Второй будет рад, что в момент жажды ему подали пол стакана воды…
    Поймала себя на том, что вчера заснула и сегодня проснулась с одной и той же мыслью : как часто мне становится страшно ! И это при том, что, казалось бы, меня уже ничто не может испугать, потому как не осталось непройденных ни воды, ни огня, ни медных труб…

  6. Мила, начну с рассуждения о полунаполненном стакане, которое последнее время всё чаще встречается. Это болтовня философов, которые не работали, не производили, не создавали и пр. Или, что хуже, умников, которые хотят казаться выше толпы – такими были и советские диссиденты, которым казалось, что их болтовня “на кухне” приведёт к всеобщему счастью. Это и разные разговоры в тесном кругу бывшей богемы или элиты, вчера советской, сегодня российской: актёры и режиссёры, художники и скульпторы, писатели и поэты и пр. Польза от них в культурном отношении огромное, да бОльшего они дать и не могут, только вот до масс она чаще не доходила, а если доходила, то нужно читать, как массы к этой культуре относились. Но факты, а не статейки продажных писак. Вот начну когда выдавать о книге Топорова, то обязательно сделаю упор на это. Так как читаю, то что сохранилось с тех лет, и то, мне кажется, в усечённом самим автором, варианте. Не позволяет обстановка часто, что в 30-е, что в 60-е, что сейчас. Сейчас ведь все просто болтают. Так же болтали диссиденты, не зная, а “Что делать?, собственно говоря. Интересно, что сегодня написал бы Высоцкий о сегодняшнем времени, или Евтушенко, или и т. д. Можем мы предположить? Нет! Так и те, кто по всякому поводу болтают, не знают, что делать. А дай конкретно власть, возможность и т. п. через некоторое время чем занимаются? тем и отличается время тех, кто строил совершенно другой мир на Земле, что они делали по определённому плану, логике… Мы хоть знаем, что “строим” или всё время боремся с непонятными ЖКХ, Почтой России, с получением задолженности по зарплате и пр. А великие проекты, котрые страна сегодня осуществляет никак не идут в сравнение с ГОЭЛРО, ЛИКБЕЗОМ, ВОВ, полётами в космос и многими другими достижениями первой на Земле стране Советов!

  7. Вот открыла свою любимую книгу “Дата Туташхия” и как в гадании -сразу наткнулась на подчёркнутые строчки :
    Государство – это огромный кипящий на огне котел с похлебкой, а гражданин – существо, к этому котлу присосавшееся. Неизбежно наступает минута, когда надо помешать в котле черпаком или встряхнуть его, присосавшиеся отваливаются, и тогда… Миллионы мечутся в исступлении, и каждый раздираем страхом о животе своем. Одни пытаются вновь присосаться к старому котлу, другие ищут новый, фантазия третьих рождает посудину, которую вообще никто никогда не видел, однако они убеждены, что она существует, а им на роду написано отыскать ее. Вся эта кутерьма длится до тех пор, пока кто-нибудь не сообразит перекрасить старый котел и назвать его совсем по-новому. Тогда, подобно клещам, граждане вновь присасываются к котлу, и “земля пребывает вовеки”.
    Чабуа Амиреджиби

  8. Красочно! Видите сами, кто во что горазд расписывает. Но, есть чёткое определение: “Государство-это машина для поддержания господства одного класса над другим”. Всё остальное, сейчас полез посмотреть, так голову сломишь – зачем нам это? А господство одного класса над другим поддерживается чем? Правильно, механизмами подавления! Хотели бесклассовое общество построить – хорошее и нужное для людей желание. Ну и что, получилось? Так что без государства – никуда! А вот какое государство?

  9. Добрый вечер, Виктор Валентинович, задели вы не простую тему, злободневную и в наше время. Грустно. Мне вспомнился Грибоедов: ” Служить бы рад, прислуживаться тошно”. Ждем продолжения, с благодарностью.

  10. Таких, как собеседник Аграновского, было немало. Немногие сумели тогда выдержать, не сломаться, не оговорить себя и других, устоять, спасти свою душу. Всем известно, через какие неимоверные страдания проходили эти люди, прежде чем следователь добивался нужных ему показаний. Мы не прошедшие через этот ад, не испытавшие того, что испытали они, им не судьи. Те, кто устояли, их дела увековечены в папках делопроизводителя и оставлены нам на бессрочное хранение.

  11. Привет, Виталий! Ты немного путаешь: собеседник журналиста не был из тех, кого ломали, или угрожали… Это был тип людей, который хорошо знал, что делает и делает правильно. Он не оговаривал себя, не спасал тело и душу – это его было идейное, принципиальное и рассудочное решение, мнение или как там ещё. Он считал себя правым. И вот таких было много. А, если ты спутал с тем “другом” из Очёра, что очернил Топорова, то в каком-то моменте я с тобой согласен: хотел выжить – ну и выживал, как мог. Только тех, кто его “уговорил” давать показания, тоже было достаточно и их тоже не ломали, не вынуждали. Так что набирается масса народу – “тех”. Об этом я и писал в своём примечании.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://www.3.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif